Deirdre Haldy
Вот стерильное утро вползает в окно.
Вновь, озябнув от сна, закрывается Брюнхильд –
Свет ей режет глаза, что привыкли давно
К льду и снегу, к огню и к туману иллюзий.

- Просыпайся давай, - Фафнир будит ее,
Одеяло сорвав, - Я сварил тебе кофе.
В нем нет яда – пока. Брюнхильд знает и пьет –
Пусть немного тепла разойдется по крови.


Брюнхильд кличут Кровавой, и, в общем, не зря,
Но всему есть предел – и боям, и победам.
- Что молчишь, о, прекрасная? – спросит змея
В золотой чешуе, начиная беседу.

В яркой ржави волос заблудились лучи.
Брюнхильд тянется к ним – это вместо ответа.
Фафнир ей улыбается, тихо мурчит.
«День еще проживу? Доживу ли до лета?»

Как укрыть от дракона свой главный секрет?
Брюнхильд жмется к нему, замерев в летаргии,
Зная – все это ложь, даже смысла в ней нет:
У него вся Вальхалла таких же валькирий.

Он – сильнейший боец, может, даже колдун.
Фафнир ведает все, он почти что стал богом.
Ни к чему ради бунта устраивать бунт,
Так что Брюнхильд пока остается покорной.

Травяным изумрудом сверкают глаза –
Фафнир знает про все, но играет с добычей.
Он слова и намеки на нить нанизал,
Убивать и калечить дракону привычно.

«Сигурд, где ты? Приди!» - только он не придет,
Его тело давно стало прахом и пеплом.
Брюнхильд знает об этом – вина в том ее,
Ведь она помогала дракону и в этом.

Фолькер – тот еще жив, он в снегах, далеко.
Он звонит каждый день: - Брюнхильд, где ты и как ты?
Брюнхильд вновь повторяет привычную ложь:
- Все спокойно, мой друг. Жду конца твоей вахты.

- Мне немного осталось, я скоро приду,
Я боюсь за тебя, и в газетах все странно.
- Сигурд страшно ошибся. И, Фолькер, мой друг,
Все со мной хорошо. Не устраивай драму.

Это снова обман. Брюнхильд знает – и лжет,
И слабеет броня, предвещая погибель.
Фафнир – змей золотой, даже взгляд его жжет,
Чтоб его победить – просто нет такой силы.

Где-то в мире другом тоже страх и война.
Только там Сигурд жив и сражается славно,
Пусть над Лондоном снова сгустился туман –
Паранойя и скорость – и нет ему равных.

Фолькер там не ученый. Он риском живет,
Всех русалок в реке обаял лунным взглядом.
Он смеется, стирая со лба ливня пот,
Он плевал на закон – если надо, так надо.

Брюнхильд все еще носит броню из огня,
И не знает любви, ведь любовь – это слабость.
И мечтает, что будет навеки верна
Своему командиру. Вот сколько осталось.

Командир весь в заботах, забыл про обед,
Что понятно: весь день – то допросы, то взрывы.
Брюнхильд шепчет: «О, Сигурд, желаю побед,
Пусть надежда мертва – только мы еще живы!»

Ну а здесь, где стерильный и серый рассвет
Майским утром затмился драконьим дыханьем,
Для борьбы и победы возможностей нет.
«Фолькер, где я ошиблась?» - заместо прощанья.